США–Иран–Южный Кавказ: новая расстановка сил и стратегическая динамика — редактор тегеранской газеты «Алик»

Группа «Альтернативные проекты» представляет аналитическую статью Арама Шахназаряна, редактора тегеранской газеты «Алик»:

«Визит вице-президента США Вэнса в Южный Кавказ следует рассматривать не как рядовое дипломатическое событие, а как проявление более глубокой геополитической трансформации в регионе, который на протяжении десятилетий занимает центральное место в доктринальном осмыслении национальной безопасности Исламской Республики Иран. Для Ирана Южный Кавказ — не просто одно из направлений внешней политики, а сопредельное стратегическое пространство, где любая перестановка баланса сил напрямую отражается на его безопасности, транзитном потенциале, экономических возможностях и региональном равновесии. Поэтому переформатируемая региональная стратегия Вашингтона, обретающая реальное политическое содержание через визиты высокого уровня и многосторонние договорённости, воспринимается в Тегеране как процесс, способный оказать долгосрочное влияние на геополитическую карту региона.

Новые реалии, сформировавшиеся на Южном Кавказе после Четырёхдневной войны, уже привели к существенному изменению баланса сил. Влияние России, хотя и сохраняется, больше не носит прежнего гегемонистского характера; Турция значительно укрепила свои позиции через военно-политический союз с Азербайджаном; Армения приступила к постепенному переосмыслению своих приоритетов в сфере безопасности и внешней политики. В этих условиях стратегическая реорганизация роли Вашингтона означает превращение региона в конкурентную многополярную систему, где пересекаются и сталкиваются интересы России, Турции, Ирана, США и в целом Запада. В иранских экспертных кругах распространено мнение, что Вашингтон стремится не только расширить своё политическое присутствие, но и сформировать новую архитектуру безопасности и экономики, способную снизить традиционное влияние России и ограничить геополитическую роль и стратегическую глубину Ирана.

Официальная стратегия Тегерана на протяжении десятилетий базируется на чётком принципе: проблемы Южного Кавказа должны решаться исключительно при участии региональных держав, без гегемонии внешних игроков. На официальном уровне оценки сдержанны и акцентируют необходимость стабильности и сотрудничества, однако в экспертной среде подчёркивается, что Вашингтон стремится сформировать новую зону влияния, системно координируя действия с вовлечением Турции и Израиля, что способно сократить влияние Ирана и изменить структуру баланса сил в регионе.

Транспортные «коридорные войны»

В этом контексте важным компонентом региональной политики США является продвижение транспортных и энергетических проектов. Южный Кавказ становится узлом логистической конкуренции, где пересекаются крупные маршруты — Средний коридор, транспортный маршрут Азербайджан–Нахичевань, а также жизненно важное для Ирана направление Север–Юг. Ключевой «красной линией» для Ирана остаётся неприкосновенность границы с Арменией и сохранение её территориальной целостности. В Тегеране доминирует убеждение, что любой проект, ослабляющий суверенный контроль Армении над стратегическими коммуникациями или ограничивающий выход Ирана через территорию Армении к Чёрному морю, будет иметь не только экономические, но и серьёзные последствия для безопасности Ирана. В геополитическом мышлении Ирана Армения рассматривается как стратегический северный мост, диверсифицирующий экономические связи и обеспечивающий необходимую территориальную и стратегическую «альтернативность».

Фактически транспортные «коридорные войны» стали новым центром конкуренции. Если при поддержке США будут сформированы маршруты, связывающие Азербайджан с Нахичеванью и Турцией с одновременным снижением транзитной роли Ирана, это создаст серьёзную конкуренцию проекту Север–Юг. Для Ирана данный проект — не только экономическая инициатива, но и геополитический инструмент, соединяющий Индию, Персидский залив, Каспийский регион, Россию и Центральную Азию в единую сеть, закрепляя за Ираном роль ключевого транзитного узла. Любая альтернативная логистическая архитектура, формируемая без участия Ирана или за его счёт, воспринимается как стратегический вызов.

Углубление регионального влияния США в сочетании со стратегической ролью Израиля является для Тегерана источником особой обеспокоенности. Военно-технологическое сотрудничество между Азербайджаном и Израилем давно находится под пристальным вниманием Ирана, а максимальная напряжённость в ирано-израильских отношениях на фоне 12-дневной войны лишь усиливает значение этого фактора в стратегических оценках.

Одновременно очевидно, что новые балансы сил на Южном Кавказе направлены не только против Ирана, но и против России. Для Москвы расширение влияния США означает относительное сокращение её зоны влияния на постсоветском пространстве. Если регион будет интегрирован в западные экономические и оборонные форматы, российские логистические и энергетические рычаги могут ослабнуть. В этом смысле у Москвы и Тегерана есть совпадающие интересы в ограничении внешнего влияния, однако их позиции не полностью идентичны. Россия, как глобальный игрок, может прибегать к более гибким и договорным подходам; для Ирана же Южный Кавказ — зона первостепенных интересов непосредственной стратегической среды, где любое негативное развитие напрямую затрагивает внутреннюю безопасность.

В этих условиях логично предположить углубление тактического взаимодействия Москвы и Тегерана — в частности, ускорение реализации Международного транспортного коридора Север–Юг, завершение строительства железнодорожного участка Решт–Астара, координацию перевозок по Каспию и развитие портовой инфраструктуры. Однако речь скорее идёт о ситуационном стратегическом совпадении, а не о полноценном институционализированном союзе.

Новая реальность формирует для Ирана рамки стратегического выбора в отношениях с Арменией и Азербайджаном. Армения рассматривается как единственное направление, не интегрированное в откровенно антииранские альянсы. Однако в случае углубления западной оборонной интеграции Армении до уровня размещения вне региональной военной инфраструктуры Иран окажется перед сложной дилеммой. Азербайджан, в свою очередь, является для Ирана одновременно экономическим партнёром и сложным элементом безопасности. В этих условиях Тегеран стремится сохранять относительный баланс, чётко обозначая свои «красные линии».

Дальнейшее развитие событий возможно по нескольким сценариям: постепенное усиление западного влияния; формирование управляемой многополярной системы; либо углубление российско-иранского контрбаланса с ростом поляризации. Для Ирана наиболее приемлема модель многополярного равновесия, при которой конкуренция остаётся контролируемой и не приводит к появлению американского или натовского стратегического присутствия у его границ.

Таким образом, визит вице-президента США в Южный Кавказ следует рассматривать как важный этап инициативы Вашингтона по переформатированию региональной геополитики, создающий для Ирана как вызовы, так и возможности. Вызовы — в росте внешнего присутствия и потенциальном обходе Ирана в логистических и энергетических проектах. Возможности — в переосмыслении и укреплении собственной роли через инфраструктурное развитие, экономическую интеграцию и формирование региональных многосторонних форматов. Геополитическая карта Южного Кавказа ещё не окончательно сформирована, и стратегический выбор Ирана может оказать решающее влияние как на его национальную безопасность, так и на устойчивость всего региона».