Один уже доказал, что может, другой — что не может: кого выбирать?

Основной единицей измерения силы или слабости государства считается уровень развития его экономики, так как он отражает производительность страны, уровень жизни населения, технологический прогресс и международную конкурентоспособность.

В случае Армении картина крайне тревожная: по уровню бедности наша страна находится в нижней части мирового рейтинга, занимая 110-е место. К сожалению, опыт прошлых лет показывает, что власти Республики Армения не смогли провести глубокие и жизненно важные экономические реформы. Только правительство Никола Пашиняна с 2018 года ежегодно увеличивало государственный долг Республики Армения (включая внутренний) более чем на 1 млрд долларов США, доведя его уже до 14,5 млрд долларов.

Сегодня Армения ежегодно импортирует около 7 млрд долларов США при экспорте всего около 3 млрд долларов, что приводит к отрицательному торговому балансу примерно на 4 млрд долларов. Этот дефицит в основном восполняется за счёт внутренних и внешних трансфертов или увеличением внешнего долга, что создаёт серьёзные проблемы с точки зрения долгосрочной устойчивости развития.

Процесс фактически вошёл в крайне опасную фазу: с одной стороны, продолжает расти нагрузка внешнего долга, с другой — в реальном секторе экономики заметного роста нет. Действующая власть вместо конкретных программ и стратегического видения развития «кормит» народ пустыми и бессодержательными обещаниями.

Единственную трезвую и реалистичную оценку ситуации на данный момент дает партия «Сильная Армения» во главе с  национальным благотворителем, получившим мировую известность в современной экономике, Самвелом Карапетяном.

Особо важным элементом экономической стратегии является инициатива по созданию около 300 тысяч новых рабочих мест в Армении в течение ближайших пяти лет через программы индустриализации.

В рамках программы предлагается развивать промышленность, чтобы вывести экономику страны за пределы модели, основанной исключительно на услугах и внешней помощи. Такой подход направлен не только на увеличение экспорта, но и на обеспечение широкого трудоустройства, формируя более самодостаточную и устойчивую основу экономического развития.

При этом создание 300 тысяч рабочих мест за пять лет следует рассматривать не как самоцель, а как возможное следствие общей стратегии. С экономической точки зрения первостепенное значение имеет не механическое достижение конкретного числового показателя, а выбранный путь развития. Если политика индустриализации будет успешно реализована через привлечение инвестиций, технологическую модернизацию и рост производительности, создание рабочих мест станет естественным результатом этих процессов.

Смешно, когда ответственные за экономику и политику нынешней власти заявляют, что такой подход «нереалистичен». На самом деле стратегия, предложенная Карапетяном, успешно применялась в ряде стран. Ещё в 1980-х, когда, например, Ирландия сталкивалась с тяжёлыми экономическими условиями, правительство решило снизить налоги, привлечь внутренние и международные инвестиции и развивать промышленность и технологические отрасли. В результате промышленная и технологическая база страны получила значительное развитие, что обеспечило быстрый экономический рост и заметное увеличение числа рабочих мест.

Пример Южной Кореи также показателен. После войны в 1950-х это была бедная аграрная страна. Государство поддержало промышленность через крупные компании (чеболи), а стратегия, ориентированная на экспорт, создала миллионы рабочих мест, и страна превратилась в высокотехнологичную экономику.

Вывод: вопрос в том, кому общество доверит свои голоса на предстоящих выборах — тому, кто уже доказал, что способен, или тому, кто доказал, что не способен.

Тигран Думикян, политический обозреватель